Хотя в ее биографии, как и у многих, были события, способные повергнуть в уныние. Но она смогла сохранить вкус к жизни.
Рамзилю Галяутдинову многие зовут просто Розой. Она привыкла: когда приехала в Еманжелинск, приняла это обращение как данность, решила, что тут просто так принято – имена, переиначивая, сокращать. Сама выросла в другой языковой среде, и многое в новой жизни ей пришлось осваивать заново.
Детство и юность
Родилась Рамзиля в Башкирии, в деревне Сарт-Лобово, недалеко от Уфы, самой младшей из семерых детей. Родители работали в колхозе: мама – дояркой, папа – скотником, и ребятишки, разумеется, с детства приучались к труду в домашнем хозяйстве. В семье, как и везде вокруг, по-русски не говорили. Сначала, до 4-го класса, дети учились в своей деревне, а после ходили в соседнюю, что находилась в четырех километрах. И в школе преподавание до 8-го класса велось только на башкирском. А в 9–10-м – уже по-русски. Такой резкий переход давался непросто. К тому же в новой школе молодые учителя регулярно уходили в декретные отпуска, замены им не было, в результате в расписании образовывались прорехи и в знаниях учеников – тоже.
Рамзиля училась хорошо и пользовалась авторитетом. В 10-м классе ее выбрали комсоргом. Мальчишки заявили тогда классному руководителю, что слушаться будут только ее. Видимо, чувствовали в ней настоящий характер. И слово свое сдержали.
После школы Рамзиля могла бы поступить в техникум или даже в вуз, но долго учиться дальше возможности у нее не было – семья жила материально трудно: отец заболел и больше не мог работать. И она выбрала оптимальный вариант – пошла в престижное училище, где за год получила востребованную специальность лаборанта химического промышленного анализа.
Диплом защитила на отлично.
Не все получилось сразу: очень мешало учебе плохое знание русского языка. У нее и сейчас иногда (когда быстро надо перемножить числа, например) слова в уме автоматически выскакивают на башкирском. А во время учебы выручала подружка, у которой с русским было получше, – взяла под свое крыло, помогала.
Получив диплом, Рамзиля устроилась лаборантом на Уфимский завод синтетического спирта. Большое предприятие, молодежный коллектив. Интересной была и жизнь, и работа. Самый высокий разряд у лаборантов был 5-й, она дошла до четвертого и… встретила будущего мужа.
Своя семья
Замуж Рамзиля не торопилась, у нее не было ощущения, что «часики тикают». Просто жила, участвовала во всем, в чем только можно, – народная дружина, профсоюзный комитет, мероприятия в заводском Дворце культуры… С Анисом на одном из них и познакомилась. Он работал оператором, в Уфу тоже приехал из деревни. Старший в семье из четверых детей…
Свадьбу сыграли 8 июня 1983 года – скромную, немноголюдную: зарегистрировались в сельсовете в соседней деревне, в родительском доме собрались самые близкие, друзья – человек 30.
Рамзиле свое свадебное платье одолжила подружка, которая вышла замуж раньше. В те годы многие так поступали или брали наряд напрокат. Фата была своя. Один день погуляли, а на второй практичный жених мобилизовал мужчин на бурение скважины. Молодой жене объяснил: «Где я потом мужиков найду?» Так что первое, что сделал зять для тещи и тестя, – облегчил им жизнь. Насос он купил заранее – видел, как далеко приходится носить воду.
В Уфе молодожены сняли квартиру, но остаться жить в большом городе им не удалось – Анис потерял прописку, а без нее на работу не брали. Пришлось переезжать.
На новом месте
В Еманжелинск их позвала тетя Рамзили – рассказала, что в городке есть шахты, где нужны работники, выделяют жилье… Молодые и поехали, несмотря на то, что у них вот-вот должен был родиться первенец. Еле успели! Прибыли с рюкзаком и чемоданчиком с детскими вещами 31 августа, а уже 15 сентября на свет появилась дочка. Из роддома ее принесли на квартиру на улице Строителей, которую на первое время сняли Анис и Рамзиля. Хозяйка, украинка баба Галя, оказалась добросердечной, приветливой, очень помогала первое время с малышкой, многому научила молодую мамочку и неопытную жену. Она даже не хотела отпускать своих постояльцев, когда через полгода им выделили комнату в коммуналке, – плакала. Им и самим было тяжело уходить от нее: чужой человек стал родным. Вскоре бабу Галю забрала к себе внучка, увезла из города.
Анис устроился на «Батуринскую», ему дали комнату в шесть квадратных метров на кирзаводе – с печным отоплением, в квартире с двумя соседками-бабушками. Потом семье удалось перебраться в комнату побольше… Со временем, к 1990 году, они наконец обрели отдельное жилье.
А Рамзиля пошла работать в детский сад нянечкой – чтобы Айсылу дали место в яслях. Через год устроилась на стройку, но на объекты приходилось выезжать, и в марте 1988 года она ушла на ремзавод. Взяли Рамзилю на должность слесаря топливной аппаратуры. Сборку – разборку – обкатку она освоила постепенно, по ходу дела. И с тех пор место работы не меняла. Из старожилов завода сейчас осталось «в родных стенах» человека 3–4, она – в том числе.
Жизнь продолжается
За три с небольшим месяца до 40-летия Рамзиля стала вдовой. Анис очень тяжело переживал закрытие шахт. Он всегда был целеустремленным, умел смотреть вперед, столько сделал за 15 лет жизни в Еманжелинске! Построил домик в саду, капитальный гараж… На своей машине ездили в Башкирию, к родным… Его трагический уход стал страшным ударом.
Три года Рамзиля ездила на кладбище, как только удавалось выкроить время, – по нескольку раз в неделю. У нее никогда не было желания уйти вслед за самым близким и родным человеком, наоборот, она просила Всевышнего: «Дай мне силы жить дальше, растить дочь».
Айсылу было 15 лет, она училась в Коркинском пищевом техникуме, и Рамзиля очень за нее боялась – была наслышана о наркотиках, других соблазнах, которые могли погубить девочку. Поэтому часто навещала дочку, изучала обстановку, в которой она живет и учится, и людей рядом, со всеми перезнакомилась. Возвращаться в Еманжелинск приходилось последним автобусом, когда по городу уже никакой транспорт не ходил, и – бежать в темноте на кирзавод. Иногда водители подвозили ее до гаража АТП – оттуда до дома было гораздо ближе.
Чтобы чем-то занять себя в свободное время, она пошла на водительские курсы, на права сдала с первого раза. Но за руль так и не села.
Некоторые кумушки через общих приятельниц предлагали ей познакомиться с мужчинами, но она всем отказывала, объясняя: «Выйду замуж – потеряю своего ребенка», и «свахи» поняли, что подходить к ней не имеет смысла.
Рамзиля до сих пор уверена, что замены Анису нет. Не зря же она в молодости из стольких парней, работающих на огромном заводе, выбрала именно его.
Доченька и внучка
В 18 лет Айсылу (в переводе – лунная красавица) успешно окончила техникум, получила диплом бухгалтера. Ей хотелось учиться дальше, но мать честно призналась: «Доченька, я не вытяну» – и устроила на ремзавод контролером. Там она познакомилась с Русланом и вскоре стала его женой. В 18 лет! Сама, поняв, что поступить в институт нет возможности, решила: «Тогда выйду замуж, буду растить детей».
Внучка Руслана родилась в 2005-м. Рамзиля практически все время была с ней. Сначала нянчилась, потом возила в Зауральский заниматься вокалом, танцами – во «Фристайле», в «Непоседах». В каких только городах и весях они не побывали, на каких только конкурсах! Были и на кремлевской елке. Внучка зовет Рамзилю нанейка (бабушка). «Нанейка, вперед!» – и та готова ехать хоть на край света.
Сейчас Руслана учится в Челябинском колледже предпринимательства и отраслевых технологий, и бабушка по ней, конечно, очень скучает. На выручку приходят современные технологии: практически каждый день семья устраивает видеоконференции по вотсапу – в три или четыре (если зять-дальнобойщик в рейсе) окна. Рамзиля и в гости с ночевкой к внучке ездит, говорит: «Родители же не могут, а я могу, у меня времени больше!»
Родители действительно очень заняты. Айсылу успела получить не одно, а два высших образования: экономическое и юридическое. Ее работа отнимает много времени. А Руслан часто бывает в отъезде.
– Дети у меня очень хорошие: и дочь, и зять, – рассказывает Рамзиля. – Я жила с ними шесть лет, пока мне дом не купили. Но мы и сейчас вместе, я вижу их каждый день, у нас хорошие отношения. И этому есть имя – терпение, которое выработано годами. Я знаю, во что можно вмешиваться, а во что нет. Что нужно видеть, а что не нужно.
Впитала в детстве
Рамзиля выросла в башкирской деревне, где говорили на смеси башкирского с татарским (у нее мама была татаркой), поэтому она хорошо понимает и тот, и другой язык. В Еманжелинске немало тех, с кем можно на них поговорить. О чем жалеет, так это о том, что не научила внучку татарскому языку, которым Айсылу владеет хорошо (когда Анис был жив, в семье говорили на татарском, а потом перестали). А Руслана знает много слов, многое понимает, но не говорит.
Родной язык, традиции, веру Рамзиля бережет и старается передать дочке и внучке. Они не единожды принимали участие в конкурсах на Сабантуе.
– Я все праздники люблю, – улыбается Рамзиля, – когда сюда приехали, на свои отпрашивалась с работы, мне шли навстречу, отпускали. Вокруг смеялись: ты и свои, и наши праздники отмечаешь. А я все уважаю. У нас в Башкирии не было национального вопроса – все одна семья. Мы росли с верой. Я сейчас все больше говорю мамиными словами, она передала мне свою веру. Этим живу.
В удовольствие
В своем домике Рамзиля держит куриц, уток, обрабатывает огород. И все это – в удовольствие. Она счастлива, за что каждое утро благодарит Всевышнего. Главное, считает, чтобы у детей все было хорошо.
Для себя она постоянно ищет занятия. До пандемии начала изучать арабский язык, с удовольствием плавала в бассейне, ходила «на физкультуру» в «Лотос»…
Рамзиля купила лыжи с ботинками, о которых мечтала в детстве (правда, зиму простояли, но они есть!). У нее никогда не было велосипеда, кататься научилась в деревне на соседском. Зато теперь практически не слезает со своего двухколесного «коня»: только на нем и на работу, и с работы, и по магазинам.
Она стала носить рюкзак едва ли не самая первая из взрослых в городе – оценила, насколько это удобно, когда руки свободны. Теперь рюкзаки, что называется, в тренде, а у нее их – целая коллекция, на все случаи жизни: на работу, на выход, в магазин, в путешествие… Рамзиля – подвижная, улыбчивая – в свои 61 по-прежнему легка на подъем.
